Как мы знаем, в детской памяти откладывается только самое важное. Помню по рассказам матери, как в своем пятилетнем возрасте сидела, вся светящаяся, как лампочка, на маленьком деревянном стульчике в кабинете культурного центра, сложив пухленькие ручки на колготках. Что мне говорили — пролетало мимо ушей и совершенно не задерживалось в голове, зато где-то в памяти отпечатались мягкое сентябрьское солнце на тогда еще новом ковре и безмерно красивая женщина с косой до колена. Женщина эта по прежнему невероятно красивая, а вот ковер совсем прохудился и запылился. Да и я давно не помещаюсь на этом несчастном стульчике.

Сейчас я понимаю, что на других стульчиках сидели другие дети, а родители выстроились в шеренгу вдоль стены и внимательно слушали, отчего-то понурые и злые. Собрание распускалось быстро — во всяком случае, я не помню, чтобы успела заскучать, хотя и не уверена в содержательности монолога тетеньки, — а я продолжала сидеть, будто не поняв этого. Мама забрала меня за руку практически последней, а я во все децибелы своего голоса, уже в дверях, выкрикнула: «Хочу сыграть Джульетту!» Я уверена, что на тот момент даже не знала, кто это. Наверняка я расстроилась, когда вечером мама объяснила мне, что я никого не сыграю и красивую тетю больше не увижу. Однако в ретроспективе это время кажется ничтожным — через неделю меня привели на огромную сцену с черными блестящими кулисами на первое для меня занятие студии «Кружева».

Женщину звали (и зовут до сих пор) Анна Николаевна. Через время она расскажет, что набор в студию для младшей группы закрыт и она ни для кого не делает исключений. Кроме меня. Та фраза показалась ей столь проникновенной, что не принять меня в студию она не смогла. И так я на следующие тринадцать лет — да и в целом, всю оставшуюся жизнь — стала ее непосредственной частью. Но Джульетту я так и не сыграла.

Все мое взросление прошло на сцене. Там я взлетала и падала, и влюблялась, и разбивала сердца. Были дни, когда мысль о том, чтобы подняться с кровати, уже была пыткой, но я все равно вставала и шла на репетиции — и даже не из чувства долга. Можно сказать, что «Кружева» — моя первая и самая большая любовь. Ей и осталась, спустя много лет после моего ухода.

Труппа претерпела множество изменений с тех пор, и едва ли я могу показать читателю все то, за что именно эта студия заслужила такую большую и искреннюю мою преданность. Однако мне показалось необходимым поставить неумолимый бег времени на паузу и запечатлеть такое хрупкое «сейчас». Пока участники, подобно моим сверстникам, не выросли из своих ролей, позволив другим занять их место. Пока Чехов для них — самое важное, что вообще есть в мире. Это статья для тех, кто, так же как и я, скучает по чему-то практически забытому, но бесконечно важному, оставившему след в душе и сердце, и тому, что никогда не перестанет иметь ценность.

Решение писать репортаж пришло внезапно и, не согласуя, на следующий день я оказываюсь в знакомом месте, держа в руках старую цифровую камеру не самого надлежащего качества. Мне удается довольно быстро мимикрировать под окружающее пространство, так что внимания на меня обращают мало. Да и присутствующим было не до разговоров и развлечений: сегодня проходит репетиция в костюмах — довольно важная часть подготовки к премьере.

То, что завтра станет зрительным залом, наполнено тканями самых разных фасонов, вплоть до тех, которых страшно касаться. Большая часть костюмов взята из костюмерной культурного центра, и некоторым из них лет столько же, сколько некоторым участникам студии только предстоит отметить. Оттого пространство так и дышит пылью. Еще вокруг сильно пахнет лаком для волос и совсем едва — спрятанными по карманам сухариками.

Поочередно юные участники процесса переставляют реквизит, создавая совершенно разные сцены — тут же звукорежиссер помечает, когда и какой софит включать. Параллельно участники сменяют друг друга на сцене и, вместе с изменчивостью мизансцены (расположение актеров и декораций на сцене), изменяют собственные позы: идет еще и фотосъемка. Иногда я краду у фотографа кадр, но в основном не мешаю. Начинается прогон.

Сложно сейчас сказать, чем закончится такой вызов себе, но, хочется сказать, что такое прочтение классики понравилось мне ничуть не меньше прочих. Для сценаристки было важно раскрыть тему революции, поиска смысла и человеческой сути.

Самой важной сценой постановки стал «Студент». Рассказ не пестрит событиями и действиями — по сути, оригинал уже является философским трактатом. Однако на сцене, благодаря музыкальному сопровождению, игре актеров и света знакомый всем сюжет раскрывается совершенно с новой стороны.

Это первый день регионального конкурса «Театральная Весна». Он проходит на самой большой сцене Красногорска — в ДК Подмосковье — и принимает театральные труппы всех возрастов со всех перипетий района. «Театральная Весна» проводится здесь уже 28-й раз. За это время конкурс стал уже не столько остервенелым сражением за первенство, сколько фестивалем талантов. Открыть его — большая честь для нашей студии.

В юности, будучи участницей театрального коллектива «Кружева», я каждый год участвовала в «Театральной Весне» со своей труппой, а однажды даже выиграла награду за «Лучшую женскую роль». Мой коллектив вырос, участники разошлись своими путями, на смену им пришли новые, юные таланты, но я душой и телом осталась в труппе даже сейчас. Меня приглашают на спектакли, зовут на творческие посиделки. И сегодня, в свой день рождения, я напросилась написать репортаж об их участии в конкурсе. Однако за неделю до мероприятия срывается очень важный член команды — световик. И меня, практически ничего не знающую об аппаратуре, садят на его место. Я даже не говорю «попросили»: вопроса с моей стороны не стояло. Неважно, когда пришлось бы помочь моим ребятам, сколько сил нужно было бы вложить в эту помощь — я готова. Особенно в такой важный для них день.

Подхожу на место сбора ровно вовремя, и уже заранее, до того как мои полуслепые глаза успели сфокусироваться на компании подростков, до меня доносятся восторженные «С днем рождения!». Сценарист, несмотря на возраст, бежит ко мне, разлетевшись по ветру многочисленными пакетами и кофрами, обнимает всем этим многообразием тканей и текстур, практически накрыв меня всем этим многотонным богатством. Подтягиваются старшие актеры — те, с кем я успела сыграть на одной сцене до выпуска из труппы, налетают так же стремительно, как мартовский ветер. За ними — младшие.

Черный ход нам открывает сонный охранник и труппа заполняет собой гримерки и узкое пространство за сценой.

Я люблю эстетику закулисья. Не эти чопорные, понтовые разговоры о Шекспире и Чехове, не знаменитую высокопарность партеров и буфетов, а простую, гримерную жизнь. Мы шутливо ругаемся, шпильки летят во все стороны, пахнет лаком и деревом, пылью кофров.

Когда все готовы, я удаляюсь в комнатку световика. Это такая конура, расположенная над партером — без очевидных источников света, кроме текущей по ступеньке красной ленты неона, с игривым кожаным диваном и вентилятором в отсутствие кондиционера. В общем, логово порноактера. Юрий — мой главный напарник сегодня — таким не выглядит. Он в целом создает впечатление «своего», так что юмор оставляю при себе. Юрий помогает мне настраивать свет. Как оказывается, мои кошмары про крутилки и тумблеры, кричащие: «Ты запутаешься! Ты всё испортишь!», — не имеют под собой почвы. Управление сценой заключено целиком и полностью в компьютере, а моя задача — переключать «сцены». Они программируются и обзываются в зависимости от происходящего на сцене, а от меня требуется только в нужный момент крикнуть название или самостоятельно кликнуть кнопку.

Я никогда не была в столь специфичных местах дома культуры, хотя приезжала сюда с самого младшего возраста по два–три раза в год. Будка с тоненькой полоской стекла, как в оборонительном сооружении, казалась чем-то недостижимым, запретным. Я ловлю себя на мысли, что до этого дня даже не знала, где находится вход в этот божественный храм фотонов. Оттого таким смешным кажется сидеть здесь, матюкаться в рацию и пить чай с профессионалом со сборником анекдотов вместо методички.

Спектакль «Ингредиенты» начинается. По сюжету студентка Анна врывается к доктору, возмущенная свеже опубликованным в газете рассказом «Дом с мезонином». Она критикует работу, считая одну из героинь, Лидию, бессердечной. Чехов же ей возражает. Чтобы достигнуть согласия в споре, герои воплощают одну из сцен прямо в «Кухне». Возникают декорации и две актрисы, играющие Женю и Лидию. Так сами зрители становятся участниками спора.

На сцене обсуждают также рассказы «Три сестры», «Мальчики» (в котором сыграла младшая группа студии), «Счастье», «Размазня», и, конечно, кульминационный «Студент». Последний претерпел больше всего изменений, во многом благодаря появлению в нем персонификацией революции.

В конце, когда все стороны творчества Чехова исследованы, Антон Павлович садиться за написание нового рассказа. На поклон ему выходят такие разные герои, родившиеся в одной гениальной голове.

Спектакль производит фурор масштабом маленького атомного взрыва. Взрослые плачут, дети смеются, на сцене вырастают цветы. А главное — зрители бесконечно благодарны за проведенный вечер. Благодарят режиссера, сценариста, звукорежиссера «Царя» Забейворота, актеров — юных и постарше. Слышу только восторженные отзывы, но никто из присутствующих не планирует расслабляться — впереди еще целый театральный сезон.

Этот спектакль можно увидеть по ссылке.

В 2027 году студии «Кружева» исполняется двадцать лет. За это время сменилось несколько руководителей, администрация культурного центра и состав. Но суть осталась: истории и сюжеты переплетаются между собой, рукой опытного рассказчика создается единое полотно, где каждая идея, каждый человек становятся частью одного целого.

Вся история студии кроется в толстенной папке в глубине жирно покрытого лаком шкафа в далеком кабинете заведующей культурным центром. Снаружи — простая офисная папка, которая уже не выдерживает толщины стопки. А внутри — настоящее чудо, золото, наполненное эмоциями, воспоминаниями и реликвиями.

Представьте милую бабулечку спрятавшуюся в лапах огромных листьев фикуса от всего мира. Она сидит в глубине кресла и методично перебирает спицы. А под ними, словно рукава весеннего солнца, возникает полотно кружева. По легенде, именно в этих фикусах и родилось название.
С чего начался путь студии — никто не помнит. Возможно это был спектакль «Старые вещи» по ирландским сказкам, может быть «Ну, Волк, погоди!». Мой же путь в «Кружевах» начался в 2009 году со спектакля «Душевные разговоры» по сказкам Сергея Козлова.

Так я это помню. Еще помню холм из пенопласта, обклеенный зелеными коврами. Не сумев сунуть его в самую большую машину, родители разрезали его как торт и повезли каждый свою кусок. Спустя много лет холм становился все меньше, все реже появлялся на сцене. Сейчас от него остался лишь один ломтик, а остальное стало частью чего-то нового.

В этом, отчасти, философия студии. Поскольку она бюджетная, на этапе проектирования сцены придумываются максимально дешевые и простые решения, которые впоследствии модернизируются и превращаются во что-то новое. Так, помню, для спектакля «Уральская сказка» из того же пенопласта была собрана гора для Хозяйки. Через несколько лет гора стала камнями в «Буре» по Шекспиру, а сейчас ее куски раскрашены под большие стопки книг.

Самым дорогим и внушительным элементом реквизита на моей памяти стал задник для «Сказке о мертвой царевне». Несколько месяцев невероятная Юлия Пак разрисовывала полотно, которое появлялось всего на час спектакля. Где оно сейчас — страшно представить. Наверное, утеряно в бесконечности подвалов.

Самым простым и, при этом, относительно дешевым решением было сколотить черные кубики из дсп. Сделали их для спектакля «Тень» по пьесе Евгения Шварца, но они настолько приглянулись труппе и центру, что сейчас их используют везде, где только можно. Обитают они в свободном доступе за кулисами и иногда обзаводятся пополнением.

А еще помню поезд для спектакля «Корова» (который, кстати, взял Гран-При на «Театральной Весне»). Он был таким огромным и таким устрашающим, что даже сейчас я уверена в том, что он был настоящим, а не просто картонкой.

К костюмам у студии тоже особенный подход. В сытые времена родители закупали на труппу костюмы, а иногда и заказывали у швей. Так, например, одно ателье шило для нас льняные рубахи для «Повести о трудной рати». Мой любимый костюм — Аннунциаты из «Тени» — шили несколько месяцев. Несмотря на его простоту (это серое платье обыкновенного кроя), у костюма есть три версии для двух актов: домашняя с фартуком и косынкой, выходная с корсетом, и финальная с плащом. Плащ, как мне помнится, стоил чуть ли не в два раза дороже всего остального.

Костюм на Хозяйку медной горы мы с мамой шили сами из остатков ткани для занавеса. Это были пронзительно салатовые гардины, тяжелые до ужаса, обшитые самыми разными камнями, стразами, и пайетками. Кажется, костюм получился качественнее и «наполнение» самого спектакля. Но это уже другая история.

Большинство костюмов отыскиваются в местной костюмерной. Она представляет собой коллекцию из самодельных, купленных, пожертвованных и спасенных из мусорки самых разных элементов гардероба: от шапок и обуви до самых детальных исторических и сказочных образов.

Это была та история «Кружевов», которую в своей памяти сохранила я. Нынешний художественный руководитель студии, Дмитрий Колесников, поделился своими воспоминаниями:

Со старшей дочерью, Катей, потом был поставлен спектакль «Позовите Нину» по рассказу Кира Булычева, потом «Где же ты была». Вот там как раз участвовала вся семья Дмитрия: он с женой, сын и дочки.

После того как Анна Николаевна ушла в декрет, встал вопрос о том, кто же будет ее заменять. Дмитрий вступил на эту должность.

В прошлом году театральная студия «Кружева» представила спектакль «5 девчат» (по мотивам «А зори здесь тихие») и взяла Гран-при. В этом году поставлен спектакль по рассказам Чехова «Ингредиенты».

И вот, отгремел 28-й региональный конкурс «Театральная Весна». Спектакли показаны, награды вручены, выводы сделаны. Но даже сейчас работа «Кружевов» не окончена. Впереди множество новых экспериментов, взлетов и падений, наград и проигрышей. Я от всего сердца желаю студии и каждому ее участнику вдохновения и любви ко всему, что они делают. Эти дети — настоящие таланты, скажу я вам.

Мне показалось очень важным написать этот текст, задокументировав свой опыт и опыт каждого причастного к студии. Да, это маленькая труппа в подмосковном городе. Да, она не собирает большие залы и миллионные кассы. Но «Кружева» — что-то совершенно особенное в рамках целой жизни отдельного человека. Это место, в котором тебе всегда рады, это чувство, которое приятно снова и снова проживать, и это воспоминание, которое крайне сложно отпустить. Тут учат, вдохновляют и влюбляют в театр и саму жизнь, пришивают крылья и помогают, в конце концов, их расправить.

И я уверена, такое «что-то» было у всех. Может студия, может кружок, а может компания по интересам. Семья, первая любовь, случайный прохожий, сказавший что-то, о чем сейчас можно сказать «Да, это то, что сформировало меня как личность, стало опорной точкой и первым полетом».

Как говорят, театр начинается с вешалки. В таком случае целая жизнь — театр, а вешалка в нем — маленькая студия «Кружева».